Неточные совпадения
Мне странно показалось, что ленские мужички обращают внимание на такую мелочь, спускают с
гор на одном коне: это не в нашем характере. Ну как бы не махнуть на тройке! Верно, начальство притесняет, велит остерегаться! Впрочем, я рад за шею
ближнего, и в том числе за свою.
Вдали синели уже
ближние кавказские
горы.
— «Вся добра еси,
ближняя моя, и порока несть в тебе! Гряди от Ливана, невесто, гряди от Ливана!.. Прииди и прейди из начала веры, от главы Санира и Аэрмона, от оград львовых, от
гор пардалеов…»
«Без всяких ощущений», — как будто только на свете и ощущений, что идолопоклонство мужа к жене, жены к мужу, да ревнивое желание так поглотить друг друга для самих себя, чтоб
ближнему ничего не досталось, плакать только о своем
горе, радоваться своему счастью.
Человек так устроен, что поглощенный своим
горем, никогда не замечает
горя ближних.
Так бывает иногда с добрейшими, но слабонервными людьми, которые, несмотря на всю свою доброту, увлекаются до самонаслаждения собственным
горем и гневом, ища высказаться во что бы то ни стало, даже до обиды другому, невиноватому и преимущественно всегда самому
ближнему к себе человеку.
Весело кружились в небе, щебетали и пели ласточки и косаточки, звонко били перепела в полях, рассыпались в воздухе песни жаворонков, надседаясь хрипло кричали в кустах дергуны; подсвистыванье погонышей, токованье и блеянье дикого барашка неслись с
ближнего болота, варакушки взапуски передразнивали соловьев; выкатывалось из-за
горы яркое солнце!..
— Нехорошо устроен свет… Счастье одного всегда несчастье другого. Человек возвышается непременно по спинам своих
ближних… Если вы видите
горе одного, то оно почти всегда составляет радость другого и наоборот… Это тяжело, это прямо страшно возмутительно, но, увы, этого не переделаешь…
Чем больше он изучал материю, составляющую человеческий организм, тем более он начинал понимать нравственную душевную сторону человека. В нем развилась необычайная наблюдательность, и он почти каким-то чутьем угадывал даже тщательно скрываемые
горе и несчастье
ближнего.
Они не отрывали глаз от «луча», который ярко
горел посреди ночи и так отчетливо повторялся в воде, окутанной темнотою наравне с лугами и
ближним берегом, что издали казалось, будто два огненных глаза смотрели из глубины реки.
Когда мой
ближний утопал
В волнах существенного
горя —
То гром небес, то ярость моря
Я добродушно воспевал.
При каждой вспышке молнии я видел тучи на небе, каждое дерево в отдельности, видел одновременно
ближние и дальние предметы и горизонт, где тоже поминутно вспыхивали молнии и были
горы, похожие на облака, и облака, похожие на
горы. Потоки воды, падающей с неба, освещаемые бледноголубыми вспышками атмосферного электричества, казались неподвижными стеклянными нитями, соединявшими небо и землю.
Народ, столпившийся перед монастырем, был из
ближней деревни, лежащей под
горой; беспрестанно приходили новые помощники, беспрестанно частные возгласы сливались более и более в один общий гул, в один продолжительный, величественный рев, подобный беспрерывному грому в душную летнюю ночь… картина была ужасная, отвратительная… но взор хладнокровного наблюдателя мог бы ею насытиться вполне; тут он понял бы, что такое народ: камень, висящий на полугоре, который может быть сдвинут усилием ребенка, не несмотря на то сокрушает все, что ни встретит в своем безотчетном стремлении… тут он увидал бы, как мелкие самолюбивые страсти получают вес и силу оттого, что становятся общими; как народ, невежественный и не чувствующий себя, хочет увериться в истине своей минутной, поддельной власти, угрожая всему, что прежде он уважал или чего боялся, подобно ребенку, который говорит неблагопристойности, желая доказать этим, что он взрослый мужчина!
— Молю Бога, чтоб она избавилась от злого навождения. Сказала бы больше, да боюсь, не пришли бы мои слова к привычке чесать язык насчет
ближних. Я так люблю, так предана этому семейству, оно же так много пострадало в жизни своей. Считаю за смертный грех прибавить к его
горю новое.
Восковые свечи
горели тусклым красным пламенем; дым ладана густыми волнами тянул в открытые окна, унося с собой торжественно грустный мотив заупокойного пения, замиравший в глухом шелесте
ближнего леса…
Елена жаждет деятельного добра, она ищет возможности устроить счастье вокруг себя, потому что не понимает возможности не только счастья, но даже и спокойствия собственного, если ее окружает
горе, несчастия, бедность и унижение ее
ближних.
Они хотят прогнать
горе ближних, а оно зависит от устройства той среды, в которой живут и горюющие и предполагаемые утешители.
В Тамбинской пустыни настоятель, прекрасный хозяин, из купцов, принял просто и спокойно Сергия и поместил его в келье Иллариона, дав сначала ему келейника, а потом, по желанию Сергия, оставив его одного. Келья была пещера, выкопанная в
горе. В ней был и похоронен Илларион. В задней пещере был похоронен Илларион, в
ближней была ниша для спанья, с соломенным матрацем, столик и полка с иконами и книгами. У двери наружной, которая запиралась, была полка; на эту полку раз в день монах приносил пищу из монастыря.
Было еще совсем рано, когда он приехал, около десяти часов, но большая белая зала с золочеными стульями и зеркалами была готова к принятию гостей, и все огни
горели. Возле фортепиано с поднятой крышкой сидел тапер, молодой, очень приличный человек в черном сюртуке, — дом был из дорогих, — курил, осторожно сбрасывая пепел с папиросы, чтобы не запачкать платье, и перебирал ноты; и в углу,
ближнем к полутемной гостиной, на трех стульях подряд, сидели три девушки и о чем-то тихо разговаривали.
И если я вам это расскажу, так вы увидите, что может сделать для
ближнего самый маленький человек, когда он серьезно захочет помочь ему; — наше нынешнее
горе в том, что никто ничего не хочет сделать для человека, если не чает от этого себе выгоды.
Шуршит, слышно, как боками лезет и вот-вот сейчас меня рукою сзади схватит… А с
горы, слышно, еще другой бежит… Ну, видимо дело, подлеты, — надо уходить. Рванулись мы вперед, да нельзя скоро идти, потому что и темно, и тесно, и ледышки торчком стоят, а этот
ближний подлет совсем уж за моими плечами… дышит.
Душа святая! О тебе нет речи!
Твои достатки и тебя мы знаем.
Ты все отдашь, и я отдам, и он, —
Все будет мало. С чем тут приниматься!
И только что обидим мы без пользы
Самих себя, а делу не поможем.
Кто нас послушает! В бедах и в
гореСердца окаменели. О себе
Печется каждый,
ближних забывая.